Это было глубоко личное… Всю жизнь Шахов отдал милиции. Служил, как раньше говорили, верой и правдой. Потому и дослужился только до подполковника и начальника отдела. Те из его товарищей, кто ловчил и умело гнулся, до полковничьих погон доросли и даже выше. А Шахов пришел в милицию по комсомольской путевке, "хлебных" мест не искал, пахал по шестнадцать часов в сутки. Он ловил воров и бандитов, накрывал притоны. К 86-му году когда началась "перестройка", Игорь Шахов был уже опытным опером, имел на своем счету более двухсот пятидесяти задержаний, награды и ранения… Вот в этом-то 86-м году и случилась с капитаном Шаховым романтическая история. Впрочем, и само время было романтическое, преисполненное надеждами. Страна с восторгом слушала нового Генсека. Расправил крылья "Руслан" - самый большой самолет в мире. Бубка в Париже прыгнул на шесть метров, а Каспаров в двадцать два года стал самым молодым чемпионом мира. Мы ликовали!… А на экранах кинотеатров крутили "Агонию" и "Зимнюю вишню". Именно в кинотеатре, на "Зимней вишне", капитан Шахов познакомился с Соней. Он был уже женат, но, какнередко бывает в "ментовских семьях", отношения с женой не заладились. А вот с Соней!… Ах, какой был роман! Бурный, страстный и недолгий, в чем, собственно, Шахов был сам виноват. Но в результате этого романа на свет появился Сергей. О рождении сына Шахов узнал только спустя год с лишним. Это стало для него полной неожиданностью. Он искал возможность восстановить отношения с Соней, но она ответила, что разбитая, мол, чашка прочной не бывает… так-то, Игорь… и вообще, в моей жизни появился другой человек. Не надо, Игорь, не надо.

С сыном Шахов виделся раз или два в год. Привозил какие-то деньги… да и то сказать: какие у мента деньги? Правда, времена уже переменились. Торгаши и спекулянты, заработавшие деньги на "борьбе с пьянством", уже открывали кооперативы, а многие менты эти кооперативы крышевали. Появились и у ментов денежки, появились.

Шахов в такие игры не играл принципиально. Еще в самом начале "перестройки" он вслух, на партсобрании, заявил, что мы рискуем повторить тот путь, по которому уже прошли США после принятия 18-й поправки Конституции[2] . Конечно, ему влепили выговор. А уже через два года даже в Политбюро многим стало очевидно, что Указ о борьбе с пьянством оказался роковой ошибкой.